КОГДА В ДОМЕ ИДЕТ ДОЖДЬ…

Эмма ШАНЦ, Рисунки Алисы ЛОРЕНС

1.

Мне снился сон. Я стою на пороге своей школы под проливным дождем – в черных спортивных трусах и белом праздничном фартуке. Вокруг на бельевых веревках развешаны пионерские галстуки. А школьный сторож Петрович, хромой и лысый, стоит рядом, злобно улыбается и шипит:

– Пойдем-ка со мной, Шанц, я что-то тебе покажу…

И манит меня пальцем.

Я смотрю на свои ноги и не вижу их. И пытаюсь вспомнить, в кедах я или в чем?

Петрович в кедах в школу не пускает. Как только увидит что-нибудь с резиновой подошвой на ногах, тут же – цап за руку и тащит к директрисе. А та сразу родителей. И пошло-поехало…

А дождь льет не переставая. Тугие струи больно бьют по голове, текут по лицу и шее. И сквозь них я никак не могу увидеть, что у меня все-таки на ногах.

– Какой ты хочешь, Шанц? – спрашивает злобный Петрович, глядя мне прямо в глаза и больно сжимая мой локоть. – Выбирай!

И толкает к бельевым веревкам с мокрыми красными галстуками.

2.

Я вздрогнула и открыла глаза.
С потолка шел дождь. Большие тяжелые капли падали мне на лицо, на руки, на подушку. Промокшее насквозь одеяло неприятно прилипало к телу. Было мокро и холодно.
Мои домашние туфли плавали в большой луже около кровати, словно пара остроносых корабликов. Рядом, словно огромные угловатые листья лотосов, веером лежали на водной глади бумаги, оставленные мной вчера на полу. Договоры, справки, распечатки графиков, которые я смотрела перед сном. Вместе они напоминали большого плоского белого медведя, растекшегося по полу.
Я кинулась к домофону.
– Николай, у меня в квартире дождь! – крикнула я в отчаянии, нажимая подряд все кнопки без разбору.
Наверняка он решит, что я спятила. Что мы вчера вечером все перепились, отмечая бракосочетание Арсена и Люськи, и у меня началась белая горячка.
Огромная капля как-то уж очень обидно шлепнула по носу, и чувство стыда исчезло без остатка. Какого черта, в самом деле? У меня действительно в квартире дождь!
Однако Николай там, внизу, был исключительно спокоен.
– Я знаю, Эмма Александровна. Не стоит так волноваться. Проблема решается.
Вот что меня не перестает удивлять, так это спокойствие персонала в нашем домишке. Они всегда в курсе. И всегда бесстрастны.
Порой мне кажется, что сгори дом дотла, Николай по обыкновению скажет:
– Не беспокойтесь, мэм, я в курсе.
Словно я беспокоюсь только о том, в курсе он уже происходящего или еще нет.
Нет, меня, конечно же, не порадовало, если бы Николай бился в истерике и вместо меня кричал, что в доме потоп, но точно хоть как-то утешило.
Я посмотрела на потолок. Оттуда по-прежнему текло, несмотря на принятые решения.

3.

Ладно бы я жила в какой-нибудь пятиэтажной доперестроечной хибаре типа «хрущевки» – с соседями-алкоголиками или склеротичной бабушкой. Так ведь нет же. Домик наш – новехонький. Квартплата – 3,5 американских рубля за квадратный метр в месяц. Соседи давно и прочно перешагнули черту зажиточности, которую наш президент российскому населению еще только пообещал. Так что ждать от них проблем не приходится, а сегодня и подавно.
У Арсена, который обитает непосредственно надо мной, и вовсе сегодня первая брачная ночь. Так что ему вообще ни до чего, кроме как до молодой супруги.
В общем, надо было что-то предпринимать, причем самостоятельно.
Но я не успела. В дверь барабанили.
На пороге стоял полуголый испуганный Половник, мой сосед с первого этажа.
– Мать, ты чего?? Ты меня заливаешь! – выпалил он, едва я успела открыть дверь, – Чего у тебя стряслось-то?
Я отошла в сторону и молча указала на открытую дверь в спальню, где по стенам текли ручьи, а на полу гнездились лужи.
– М-да, – промямлил Половник, поддернул трусы и почесал мокрую лысину.
– М-да, – тоже сказала я.
А что тут еще можно было сказать?
Дождь в комнате, полуголый мужик на пороге… Даром, что сосед.
По подоконнику весело стучит капель …
Если это все-таки у Арсена, то это значит, что у него прорвало трубу. И совершенно непонятно, почему ее до сих пор не перекрыли, если они там внизу все в курсе происходящего и вопрос решается.
– Это выше. У Арсена, – изрек задумчиво Половник, снова почесал мокрую лысину. – Чего делать-то будем?
– Чего-чего… Идти надо… будить… – промямлила уже я в свою очередь.
Ни мне, ни Половнику идти к Арсену совсем не хотелось.
– Думаешь, они спят?
Вот о чем мне совсем не хотелось думать, так это о том, чем они сейчас там занимаются.

4.

Надо сказать, что Арсен женился на Люське, на моей старинной подруге, с которой я его, собственно, и познакомила.
Это была любовь с первого взгляда. Он увидел ее и был сражен.
Покорил он Люську своей беззаветной любовью и какой-то почти материнской заботой о ее любимом псе – таксе по имени Уши фон Венцельхоф, или просто Леонард.
Следует также сказать, что пытался жениться на Люське он вот уже год как. Именно год назад он сделал ей предложение, на которое она благосклонно дала согласие. После чего начались Арсеновы мытарства.
Люська говорила: «Да, дорогой».
Иногда: «Ну, конечно, дорогой».
И добавляла: «В ближайшую пятницу пойдем и подадим документы».
«Зачем документы?» – недоумевал Арсен, который уже давным-давно договорился, что принесет сам паспорта, в которых все, что надо, проштампуют.
«Ну как же ты не понимаешь,