РОЖДЕННАЯ ПРАВИТЬ

Игорь ШВАРЦ

Она родилась в апокалиптическом 1917 году, в мире, который всю жизнь воспринимала, как нечто недружественное. Несмотря на то что появилась на свет в Обители радости — роскошном аристократическом особняке дедушки. Назвали ее Индирой, что означает «страна луны»…

Джавахарлал Неру, ее отец, был добрым человеком и настоящим джентльменом. Годы, проведенные в Кембридже, где он получил юридическое образование, неузнаваемо преобразили этого представителя древней аристократической фамилии — Джавахарлал ощущал себя англичанином ничуть не меньше, чем индийцем. «Я стал странной смесью Востока и Запада: везде — не на своем месте, и всюду — не дома», — писал он.

Подобное ощущение передалось дочери, как и постоянный душевный разлад, — Индире все время казалось, что она делает что-то не то. Это, впрочем, не помешало ей войти в историю: миллионы людей знали Индиру как исключительно самоотверженную и решительную женщину.

МАЛЕНЬКАЯ РЕВОЛЮЦИОНЕРКА

Индира часто вспоминала себя ребенком. Худенькая, остроносая, с торчащими косичками девочка играет со сверстниками. Распевая песни, дети из грубой пряжи делают «гандистские топи» — шапочки, их носят участники национально-освободительного движения, которое возглавляет учитель, друг и соратник отца Махатма Ганди. За внучкой с улыбкой наблюдает седовласый Мотилал Неру, поклонник британской короны и… один из руководителей партии Индийский национальный конгресс. Его сын Джавахарлал, отец Индиры, — активист ИНК. В перерывах между работой, играя в «отца и деда», Индира произносит пламенные речи, призывая мальчиков и девочек сбросить оковы иноземного рабства…
В 13 лет она создает специальную организацию, чтобы предупреждать последователей Ганди о грозящих арестах. Отец, тем не менее, то и дело попадает в тюрьму. В общей сложности Джавахарлал Неру провел в заключении девять лет. Кстати, как джентльмен, он протестовал, когда с ним обращались лучше, чем с менее знатными сокамерниками.


СЕКРЕТАРЬ СОБСТВЕННОГО ОТЦА

Страна обрела независимость в 1947 году, и в том же году отец Индиры занял пост премьер-министра. Согласно проекту Неру, будущая Индия практически ничем не должна была отличаться от типичного западного государства со сложившимися демократическими традициями. Однако реализацию планов премьера начали без каких-либо предварительных шагов. А ведь сначала в стране следовало навести элементарный порядок, создать предпосылки для перехода к демократическому обществу.

Создать предпосылки оказалось непросто, хотя бы потому, что в то время в Индии все политики без исключения принадлежали к высшим кастам. Центральный холл парламента, «засоренный» всякими там шудрас и млечхас (представители низших каст), с точки зрения правящей касты хинду (к ней принадлежал и сам Джавахарлал), мог оскорбить одним своим видом. Поэтому реформы Неру сразу споткнулись о традиционный уклад жизни.

Потерпев неудачу с либеральными преобразованиями, Джавахарлал стал следовать социалистическим рецептам: направил усилия на развитие общественного производства, в чем и преуспел, хотя многие проекты осуществлялись без учета реальных потребностей рынка. В начале первого пятилетнего плана в государственный сектор входило всего пять небольших предприятий, к завершению же третьей пятилетки количество только крупных предприятий достигло 75 (некоторые были построены с участием Советского Союза, например знаменитый сталелитейный комбинат в г. Бхилаи).

Жизнь в Индии стала если не веселее, то, по крайней мере, достойнее. Народ поверил Неру: премьерский кортеж люди встречали, выстраиваясь вдоль улиц с гирляндами и венками в руках. Выступая перед огромной толпой, Махатма Ганди назвал председателя ИНК и премьер-министра Джавахарлала Неру драгоценной жемчужиной. Это была слава, заслуженная упорным многолетним трудом.

ЭГОИСТКА С ДОБРЫМ ХАРАКТЕРОМ

«С раннего детства я была окружена исключительными людьми и участвовала в исключительных событиях, — писала в воспоминаниях Индира Ганди. — В этих обстоятельствах прошло детство, в котором все было переплетено — внутренняя жизнь с внешней, личное с общественным…» И неожиданно добавила: «Мир — жестокое место для избранных, особенно для тех, кто умеет чувствовать…»
Письмо Джавахарлала из тюрьмы проливает свет на некоторые черты характера дочери: «…в течение 14 месяцев регулярно пишу Индире и не получил ни одного ответа… Я посылал ей книги на день рождения и по другим случаям. И не услышал благодарности. Полагаю, Индира – невероятно восприимчивая и эксцентричная… бессознательно стала эгоисткой». Через много лет, выступая перед парламентской фракцией ИНК, отец, представляя нового депутата — свою Индиру, выскажет совершенно противоположное суждение: «Я горжусь ее добрым характером…»
Это не двоедушие политика: либерал до мозга костей, Неру никогда не опустился бы до лжи. Не только по мнению отца, но и по оценкам многих, хорошо знавших Индиру, она была именно такой – эксцентричной, порою вздорной, иногда странной и… целеустремленной, не по-женски жесткой, принципиальной, готовой во что бы то ни стало достичь своей цели.
Получив образование в Оксфорде, Индира Неру занялась устройством собственной жизни: вышла замуж за Фероза Ганди, сама предложив ему руку и сердце и попросив взамен лишь верности и детей (брак, достойный восхищения даже у нынешних феминисток). Муж выполнил только вторую просьбу: в 1944 году Индира родила первенца, Раджива, а через два года — Санджая. Что же касается верности, то здесь Фероз подвел: до Индиры стали доходить сплетни о его многочисленных похождениях.
В какой-то степени его можно понять: выполнив женскую миссию (мальчики были устроены и благополучно росли), Индира заявила, что основное свое предназначение она видит в помощи отцу, так как он «устал от второсортной работы, которая требует… оперативности». Фероз противился ее отъезду в Дели, но Индиру ничто не могло остановить. Сделавшись личным секретарем и незаменимым советником отца, она сопровождала его повсюду.
Супруги не питали пылких чувств друг к другу, но неожиданная смерть Фероза (у него остановилось сердце) потрясла Индиру. Она провела в уединении несколько месяцев, но уже в начале 1961 года Индира возглавила ряд важных комиссий парламента. Ей постоянно приходилось бывать на местах, в очагах межнациональных конфликтов, которые буквально раздирали страну на части.


МАЛЬЧИК ИЛИ ДЕВОЧКА?

Собранные в дюжину провинций княжества-штаты то и дело пытались уйти из-под опеки центральной власти, некоторые открыто требовали независимости. Индиру удручали не столько политические распри, сколько повсеместная нищета. Куда ни взгляни, нет и признака цивилизации: всюду копошащиеся в грязи, вперемежку с домашними животными, люди. Их орудия труда мало чем отличались от орудий каменного века. Индира поклялась, что будет неустанно бороться с нищетой.

В 1964 году не выдержало подточенное тюрьмами здоровье Джавахарлала. С его смертью идеализм и величие, казалось, покинули индийских политиков. Страна была взбудоражена: кто же станет преемником? Индира — в очередном душевном разладе (ее мало волнует, что газеты отводят ей третье место в списке претендентов на пост премьер-министра). Она пишет своей оксфордской подруге Дороти Норман: «За последние три года я необыкновенно устала и рискую умереть, если не отойду от дел. Долгие годы я исполняла обязанности по отношению к семье и к государству… теперь же мне хочется жить другой жизнью. Но, может быть, я окажусь к ней не готова…»

Индира тогда не стала главой правительства, но и из политики не ушла: она приняла предложение занять кресло министра информации в правительстве Лала Бахадура Шастри. В табели о рангах нового кабинета это была четвертая по важности позиция: поскольку большая часть населения неграмотна, радио и телевидение являлись едва ли не единственными инструментами формирования общественного мнения. На министерском посту Индира Ганди стимулировала производство недорогих радиоприемников, запустила в ход программу рационального планирования семьи и, со свойственной ей независимостью, критиковала босса.

Среди коллег выделялся некто Камарадж — он держался неизменно любезно по отношению к ней, позволяя себе иногда покритиковать Шастри. Когда премьер внезапно умер, Камарадж сказал на его похоронах: «Будет лучше, если премьером станет Индира». В ответ на молчаливый вопрос Камарадж пояснил: «Индира знакома с мировыми лидерами, объездила с отцом много стран, выросла среди великих людей движения. Она умна, рациональна, современна, но, главное, свободна от каких бы то ни было политических пристрастий…»

Подобным же образом Камарадж «обработал» большую часть склонных прислушиваться к его мнению конгрессменов. Исполнительный комитет парламента собрался для голосования 19 января 1967 года. Когда секретарь комитета Синха вышел к журналистам, чтобы объявить результат, кто-то из них выкрикнул: «Мальчик или девочка?» «Девочка!» — ответил Синха.

«СИНДИКАТ» СЛОМЛЕН

В окружении седовласых политиков «Синдиката», аристократической группировки, властвовавшей тогда в парламенте, Индира чувствовала себя не слишком комфортно. Тем более что кое-кто позволял себе отпускать весьма двусмысленные шуточки по поводу ее привлекательности.
Обстановка в стране в середине 60-х годов не способствовала спокойному вхождению во власть. Тяжелейшая продовольственная ситуация, усугубленная небывалой засухой, взрыв сепаратистских настроений, резкое повышение цен и, в довершение ко всему, выступления борющихся за запрет на убой коров фанатиков-индуистов. Именно тогда Индира с горечью произнесла фразу, ставшую крылатой:
«В Индии ни один политик не осмелится объяснить народу, что коровы съедобны».
Ее кабинет не являлся сплоченной, работоспособной командой: каждое его крыло действовало по-своему. Первое же решение правительства обесценить рупию на 38% (с подачи министра финансов Чаундхари, придерживавшегося социалистических взглядов) было встречено взрывом возмущения, в том числе и со стороны многих министров. Этот шаг единодушно осудили пресса, оппозиция и широкие круги интеллигенции. Да и сама Индира поняла, что с рупией получилось неладно. И хотя ей удалось сменить Чаундхари на прокапиталистически настроенного Десая, напряженность усилилась.
Благодаря полученному уроку, Индира усвоила очевидную, казалось бы, истину: промахи министров будут теперь восприниматься как ее собственные ошибки. Камарадж пытался играть все более серьезную роль в кабинете, видя в премьере лишь марионетку. Индира, разгадав его намерения, заявила в откровенном разговоре: «Да, конечно, может быть, я обязана вам своим избранием, но не потерплю, чтобы мной помыкали!» — и отправила Камараджа в отставку.
Итак, положиться не на кого, а добиваться понимания при существующем раскладе в правительстве — себе дороже. Осознав это, Индира Ганди решила действовать менее прямолинейно. Набросав несколько соображений относительно экономической политики, она направила их в исполнительный комитет парламента. Однако в обсуждениях участия не приняла. Наблюдая со стороны и хладнокровно оценивая реакцию каждого, Индира взяла слово лишь на заключительном заседании, оставив себе путь к отступлению: я-де желаю только поднять вопрос о национализации, а вы уж решайте, быть ей или не быть.
Получив одобрение с перевесом в два голоса, она действовала быстро и решительно: уволила Десая, национализировала сначала банки, а затем угольную и горно-добывающую отрасли. Незаурядные шаги нового премьера всколыхнули широкие слои общественности. По всей стране прошли демонстрации в поддержку политики Индиры Ганди. Она обрела единственно верного союзника — народ.
Приближались выборы президента, и ей было необходимо, чтобы высший государственный пост занял кандидат от Индийского национального конгресса. Советники единодушно утверждали: это нереально. Однако Индира добилась чего хотела — благодаря поддержке народа. Затем проделала то же с Верховным судом — посадила и туда своих людей.
Так, неожиданно для всех, Индира Ганди сосредоточила в своих руках практически неограниченную власть. Теперь уж никому не позволялось усомниться в том, кто в стране хозяин, — министры-оппозиционеры один за другим подали в отставку.
За президентскими последовали выборы в парламент. Для альянса оппозиционных сил они закончились полным разгромом. «Синдикат» сошел с политической арены, в законодательное собрание были избраны более подготовленные в профессиональном отношении прогрессивно настроенные политики, которые в большинстве своем поддерживали политику Индиры.


АММА И ДУРГУ

В 1971 году Индию постигла еще одна напасть: Пакистан вновь заявил о своих территориальных претензиях по поводу Кашмира. Война могла привести к коллапсу экономики, поэтому Индира пыталась договориться. Но ее усилия оказались напрасными. «Нельзя пожать сжатую в кулак руку» — эту затертую сегодня газетами всего мира фразу Индира Ганди произнесла в то время впервые.

Ей удалось подписать долгосрочный договор о дружбе и сотрудничестве с Советским Союзом. В Индии такой шаг премьера встретили с воодушевлением. Дружественный договор с ядерной сверхдержавой стал огромной поддержкой для Индии и отрезвил другого претендента на индийские территории — Китай.

Кстати, индийско-советские отношения, традиционно сердечные, не были свободны от существенных разногласий. Индия критиковала действия «старшего брата» в ООН, когда в 1968 году советские танки вступили в Чехословакию. Ввод «ограниченного контингента» советских войск в Афганистан также поставил Индиру Ганди в затруднительное положение: ей пришлось ответить Андрею Громыко, приехавшему в 1980 году в Дели искать поддержки: «В этом я не сумею вам помочь».

Но в том, 1971 году, помогая Индире Ганди морально и материально (в страну из СССР потоком шли эшелоны с вооружением и продовольствием), Брежнев оказал Индии и прямую военную помощь: корабли Тихоокеанского флота отправились в Бенгальский залив, чтобы противостоять силам 7-го флота США. (Поддерживая Пакистан, Никсон направил к берегам Индии авианосную группировку и несколько эскадр.)

Индира неоднократно выступала перед войсками, призывая солдат храбро сражаться за честь родины. Те, кто помнил ее хрупкой застенчивой девушкой, были поражены: Индира Ганди стала страстным оратором, бесспорным лидером великой страны. Говорили, что, когда она произносит речь, от нее исходят «сила и женственность, решительность и сострадание».

На море, в воздухе, в сухопутных операциях индийская армия одерживала победу за победой. Передовые части прорвали пакистанскую оборону, и это вынудило главнокомандующего вооруженными силами противника Ниази капитулировать.

За всю новейшую историю ни один человек в Индии не знал столь громкой славы и такой популярности. Индиру повсюду встречали с ликованием, называли аммой (мать) и Дургу (богиня власти). Генералы подталкивали премьер-министра к эскалации боевых действий против Пакистана (их аргументы были просты и убедительны: чтобы предотвратить новые нападения, нужно стереть в порошок опасного соседа). Однако Индира Ганди поступила по-своему — мудро и дальновидно. Понимая, что во-первых, противостояние СССР и США в Бенгальском заливе не сулит ничего хорошего не только Индии, но и всему миру, а во-вторых, она добилась чего хотела: в Южной Азии не осталось никого, кто бы мог бросить Индии вызов, теперь премьер в основном заботилась о том, чтобы не утратить завоеванных позиций на родине и за рубежом. Джавахарлал Неру переживал, когда приходилось расставаться с коллегами по правительству, Индира же внимательно следила за тем, чтобы ни один из министров не задерживался на своем посту слишком долго.

Дабы успешно управлять страной, где авторитет мужчин, как и встарь, был непререкаем, Индире Ганди пришлось выработать особые черты характера. Во время бунтов и конфликтов, которые то и дело сотрясали Индию, она часто выступала перед разъяренными толпами. Однажды в Бхубанешваре, когда Индира обратилась к враждебно настроенной толпе с речью, кто-то бросил ей в лицо камень. Несмотря на обильное кровотечение, прижимая к носу платок, она продолжала говорить и одним своим хладнокровием усмирила толпу.

За глаза ее уже называли мужчиной в сари, который, хлопоча у себя на кухне, окружен леди в штанах (не случайно наиболее близкий к премьеру круг министров получил прозвище «кухонный кабинет»). При этом Индира неустанно заботилась о том, чтобы «кухонный кабинет» не сплотился у нее за спиной. И как-то сказала: «Мы должны учиться у коммунистической системы — там круги внутри кругов».

Однако прозвище «коммунистка», полученное из-за предпринятой национализации, очень ее раздражало. Не считала Индира себя и приверженцем капитализма. В период противостояния сверхдержав, когда можно было дружить только либо с Советским Союзом, либо с США, Индия искала собственный, третий путь.

МАТЬ ОТВЕТИЛА ЗА СЫНА

Военные действия против Пакистана нельзя было продолжать и по другой причине: случилось то, чего Индира боялась больше всего: начался спад экономики. Запасов зерна не хватало, поскольку Индии пришлось теперь кормить свыше 10 млн беженцев из Восточной Бенгалии. Беднейшие слои населения охватило отчаяние.
В нескольких провинциях вспыхнули бунты, газетные сводки запестрели угрожающими сообщениями: разграблены десятки храмов; нападению подвергаются правительственные склады с неприкосновенным запасом продовольствия; теневые дельцы сколачивают состояния, наживаясь на массовом голоде; начались студенческие беспорядки; к студентам присоединяются местные отряды полиции; на подавление волнений брошены армейские части и элитные подразделения Министерства внутренних дел; возникают столкновения, которые приводят к многочисленным жертвам.
Объявила забастовку федерация железнодорожников. Был убит Мишра, министр железнодорожного транспорта. Оппозиционные газеты кричали, что убийство задумано госпожой Ганди: она якобы пожелала, чтобы некоторые ее секреты умерли вместе с министром. «Когда меня убьют, скажут, что это я сама все устроила», — сказала, отбросив газету, Индира Ганди. Выполняя ее указ, забастовку подавили, требования забастовщиков не выполнили. Начал консолидировать силы отошедший к тому времени от власти оппозиционный «Синдикат».
Смертельно уставшей Индире не на кого было опереться. Она перестала доверять даже завсегдатаям «кухни». В этих условиях ее решение привлечь к управлению страной сына Санджая, возможно, было вынужденной мерой. Чтобы подавить выступления оппозиционеров, Индира Ганди (теперь руководившая государством исключительно через Санджая) ввела чрезвычайное положение. В соответствии с обнародованной программой из 20 пунктов долги неимущих отменялись, безземельные крестьяне обеспечивались наделами и жильем, увеличивалась минимальная заработная плата, представители среднего класса облагались налогами и т. п. Полиция предприняла широкомасштабную акцию по изъятию подпольных запасов продовольствия и аресту контрабандистов.
Но результаты этих мер, на время ослабивших напряженность, перечеркнуло самоуправство Санджая. Процедуры, обязательно сопровождающие в демократической стране действия власти, показались «мальчику» обременительными. Нищие в Дели отпугивают иностранных туристов? Разогнать! Много трущоб в центре? Снести! Кто-то много болтает? В тюрьму! Газеты недовольны? Ввести цензуру (впервые со времени обретения Индией независимости)!
Сетования матери по поводу того, что, несмотря на все усилия, рост численности населения опережает количество рабочих мест, Санджай трактовал по-своему: стерилизовать бедноту, чтобы уменьшить рождаемость! Министры и высокопоставленные чиновники с готовностью подчинились, несмотря на то что Санджай Ганди отдавал только устные распоряжения.
После нескольких получивших огласку трагедий, Индира словно бы очнулась. Да и как иначе: она всю жизнь старалась руководствоваться демократическими принципами. Если и приходилось на время отступать от них, то лишь вынужденно и всегда — во имя бедных. Теперь же со слезами на глазах она признала, что в период чрезвычайного положения пострадали в основном бедняки: именно их права были попраны, их дома разрушены, их насильственно стерилизовали, их протесты жесточайшим образом подавлялись. Выйдя из оцепенения, Индира Ганди объявила в январе 1977 года всеобщие выборы. Лидеров оппозиции освободили, цензуру отмененили.
Стыд за содеянное не давал Индире покоя. С немногочисленной охраной она предприняла путешествие в отдаленные районы страны. Там, где не мог проехать джип, она пересаживалась на трактор, где застревал трактор, ехала верхом на слоне (дело, было весной, когда разлились реки).
Забыв, казалось, о причиненных обидах, народ и не думал о мщении. Куда бы она ни приезжала, люди приветливо встречали ее. Она выслушивала жалобы, успокаивала, обещала ускорить преобразования.
Впервые Индира воочию увидела результаты своих усилий: всюду были заметны следы бедности, но не прежней неизбывной нищеты. Пусть на деревню приходится всего с десяток велосипедов и несколько тракторов — все же это оптимистичная картина.
О многом говорит также факт, что средняя продолжительность жизни в Индии за период правления Индиры Ганди возросла с 32 до 55 лет. Ее правительство запустило десятки программ для обеспечения занятости в сельской местности. Потребление удобрений увеличилось с 1,1 млн до 8,4 млн т, а площади оросительных систем расширились с 82 млн до 170 млн акров.
В отношении науки Индира оставалась прагматиком, она ориентировала научные исследования на скорейший результат. При ней в рамках правительства создавались департаменты электроники, космоса, науки, охраны окружающей среды, изучения океана. Под ее особым контролем находился энергетический сектор экономики, который к концу ее правления в 1984 году был высокоэффективным.


ПТИЦА В ЗОЛОЧЕНОЙ КЛЕТКЕ

Оппозиция, тем не менее, предприняла против Индиры Ганди мощную атаку. Даже бывшие ее сторонники и «кухонные» министры перешли в стан противников. Индира была отстранена от власти, арестована и предстала перед судом за «превышение полномочий в период чрезвычайного положения», но полностью оправдана.

У власти оказались лидеры «Джаната парти», премьер-министром стал когда-то уволенный ею Десай. Дорвавшись до власти, он продемонстрировал свою некомпетентность. Резко поднялись цены. Законы и указы не выполнялись. Народ все более разочаровывался в новом правительстве.

Индира понимала, что придется заново завоевывать доверие народа. Она начала с того, что, воспользовавшись преимуществами частной жизни, гостеприимно распахнула двери своего дома. Ее мог посетить каждый. Индира объявила о создании новой, отчасти носящей ее имя партии: к прежнему названию — Индийский национальный конгресс — прибавилась буква И (Индира).

Теперь членство в партии стало доступно всем (раньше в ИНК принимали только представителей высших каст). В Индии, где уважительно относятся к гуру и где сильны коллективистские начала, это был решительный шаг к победе.

Через три года Индира Ганди выиграла выборы, обеспечив ИНК (И) в парламенте перевес в две трети голосов. Она вновь вернулась к власти. И, повинуясь слепой материнской любви, вновь доверила Санджаю управление страной. А он, как и прежде, игнорируя демократические принципы, правил по собственному усмотрению: смещал чиновников и министров, ставя на их место угодных ему людей. Каждый его указ вызывал в обществе ропот. Лишь авиакатастрофа, в которую попал сын, спасла Индиру Ганди от нового позора (во время выполнения фигур высшего пилотажа, самолет Санджая, задел крылом заводскую трубу).

Его гибель подкосила мать, но долго оплакивать Санджая не позволили обстоятельства. Продовольственные запасы, собранные ее прежним правительством, израсходовала «Джаната парти» в ходе осуществления популистских программ. Неимоверно возросли цены, снизить их не было никакой возможности. Индира говорила с горечью: «Я похожа на птицу в слишком маленькой клетке — куда бы ни направилась, крылья мои бьются о прутья…»

После смерти младшего сына Индиру не покидали предчувствия скорого конца. Она писала подруге Дороти: «Я чувствую тревогу… каждую ночь вижу во сне злобную старуху — она приближается ко мне, чтобы убить». Воспитанная в индуистском духе, Индира всегда была готова к смерти, но как бросить дело всей жизни?

Единственный человек, которому она доверяла, был старший сын. Уступив просьбам матери, Раджив в 1982 году уволился с работы (он служил летчиком в авиакомпании «Индийские авиалинии»). Через год его избрали в парламент, предварительно сделав генеральным секретарем ИНК (И).

В 1984 году обстановка в Индии осложнилась сепаратистскими настроениями среди сикхов в штате Пенджаб. Индире Ганди не раз докладывали, что сикхские экстремисты накапливают оружие и боеприпасы в Золотом храме города Амритсар. Их необходимо было удалить из храма как по политическим, так и по религиозным соображениям.

В военном отношении операция под кодовым названием «Голубая звезда» прошла успешно: экстремистов удалось выбить из храма. Но лично Индира Ганди потерпела самую большую неудачу в жизни. Один из ее биографов так описывал реакцию фанатиков-сепаратистов: «Для большинства сикхов военная акция, в результате которой храм сильно пострадал, усугублялась большим количеством жертв — погибло более 600 человек. Террористы поклялись отомстить. Не проходило дня, чтобы они не угрожали смертью премьер-министру, ее сыну и внукам».

АПОКАЛИПСИС ПО-ИНДИЙСКИ

1984 год был каким-то особенно кровавым, апокалиптическим для Индии: страна не помнила такого разгула насилия: сепаратистские выступления в Пенджабе, бунты в 80 городах (только в Канпуре убито 140 человек), утечка ядовитого газа на химическом комбинате в Бхопале (погибли более 2 тыс. человек) и, наконец, убийство Индиры Ганди…
31 октября 1984 года она направлялась из резиденции в офис, где ее ждала съемочная группа Би-би-си.
К этой встрече Индира готовилась с удовольствием, ведь телеинтервью у нее собирался взять известный английский актер и драматург Питер Устинов. Долго выбирала наряд и остановилась на шафрановом сари: оно, по ее мнению, должно было эффектно смотреться на телеэкране, затем, поколебавшись, сняла ставший привычным бронежилет – он явно полнил.
Телохранители, Беант Сингх и Сатвант Сингх (оба сикхи), стояли на своих постах — вдоль дорожки, соединяющей резиденцию с премьерским офисом. Подойдя к Беанту, Индира приветливо улыбнулась. Выхватив пистолет, он трижды выстрелил. Одновременно Сатвант прошил ее автоматной очередью. Убийцы были тут же уничтожены другими охранниками.
После гибели Индиры многие вспомнили о присущих ей качествах, которые при жизни этой удивительной женщины воспринимались как нечто само собой разумеющееся: о красоте, уме, силе духа, храбрости, невероятной стойкости. Если Джавахарлал Неру рассматривал свою страну только как часть Вселенной, то для Индиры в Индии сосредоточился весь мир, ибо главным в ее жизни было благополучие и процветание родины.

Запись опубликована в рубрике 2003 №1. Добавьте в закладки постоянную ссылку.